В первые годы двадцатого столетия Роберт Грейниер, человек, чьими инструментами были топор и костыльный молоток, надолго покидал свой дом. Его работа уводила его в глухие леса, где он рубил вековые сосны, и к насыпям будущих железных дорог, где он укладывал тяжелые шпалы и помогал возводить опоры мостов. Месяцы сменялись месяцами в этом тяжелом труде. На его глазах преображалась сама земля: дикая тайга отступала под натиском людей, а через реки и овраги ложились стальные пути. Но он видел и другую цену этого движения вперед — изможденные лица таких же, как он, рабочих, приехавших за лучшей долей, и ту тяжесть, что ложилась на их плечи ради этих перемен.